Цветаева Марина Ивановна - Произведения - Сибирь

Сибирь

Казацкая, татарская
Кровь с молоком кобыл
Степных... Тобольск, "Град-Царствующ
Сибирь" -- забыл, чем был?

Посадка-то! лошадка-то!
А? -- шапка высока!
А шустрота под шапкой-то!
-- С доставкой ясака.

Как -- "краше сказок няниных
Страна: что в рай -- что в Пермь..."
Казаки женок сманенных
Проигрывали в зернь.

Как на земле непаханной
На речке на Type
Монашки-то с монахами
В одном монастыре

Спасалися. Не курицу --
Лис, девку подстерег
Монах. Покровско-Тушинский
Поднесь монастырек

Стоит. (Костлявым служкою
Толчок: куды глядишь?
В монастыре том с кружкою
Ходил Распутин Гриш).

Казачество-то в строгости
Держать? Нашел ягнят!
Все воеводы строятся,
А стройки -- все-то в ряд.

Горят! Гори, гори, Сибирь --
Нова! Слепи Москву --
Стару! Прыжками рысьими,
Лисьими -- к Покрову --

Хвостами -- не простыла чтоб
Снедь, вольными людьми:
Иванищу Васильичу
Край, Строгановыми

Как на ладони поданный.
Ломоть про день-про черн
Как молодицы по воду --
Молодчики -- по корм.

В такой-то -- "шкуру сдергивай"
Обход -- "свою, д...мак!"
Самопервейшим жерновом
Ко дну пошел Ермак.

Прощай, домоводство!
Прощай, борода!
Прощай, воеводство!
Петрова гнезда

Препестрого пуха,
Превострых когтей
В немецком треухе --
Гагарин Матвей.

Орел-губернатор!
Тот самый орел,
От города на три
Верстищи Тобол

Отведший и в высшей
Коллегии птиц
За взятки повисший
Петровой Юстиц --
Коллегии против.

Дырявый армяк.
Взгляд -- смертушки просит.
-- Кто? -- Федька-Варнак.

Лежу на соломе,
Царей не корю.
-- Не ты ли Соймонов,
Жизнь спасший царю?

(С ноздрею-то рваной?)
-- Досказывать, что ль?
И сосланный Анной
Вываривать соль

В Охотске.
-- В карету!
Вина прощена.
Ноздря -- хоть не эта
-- А приращена.

И кажный овраг
Про то песенку пел:
Как Федька-Варнак
Губернатором сел
Тобольским.

Потомства
Свет. Ясен-Фенист!
Сибирское солнце --
Чичерин Денис.

В границах несведущ.
Как солнце и дождь
Дававший на немощь,
Дававший на мощь.

Речь русскую "нате" --
Внедривший-словцом,
В раскрытом халате,
С открытым лицом,

С раскрытою горстью
-- В морозной соли --
Меж Князем Обдорским
И Ханом-Вали.

...Зато уж и крепко
Любила тебя
Та степушка, степка
Та, степь-Бараба,

Которую -- версты
Строптивых кобыл! --
Ты, ровно бы горстью
Соля, -- заселил.

Страницы: (2) : 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Такой "коммунист" кажется всем неприличным: у
него оголилась душа, он начинает смеяться, надевает обыкновенные штаны и
уходит "домой" - в цех.
- Товарищ! - говорят ему. - Надо жить только в гостиных и залах души. А
ты живешь в клозете. Опомнись, брат. Не смотри чертом... Не собирай нищих за
городом. Ты думаешь, они способны направить революцию. Нет, брат, оставь; не
тряси штанами нищими, мы и брюки видали...
И они замолчали. Другой, что говорил, ушел. Остался один, у кого в
сердце зверь и душа свободна от белья и сапогов приличий. Он видел остро и
радостно. Его тело скрипело под напором крови и горело, как огнедышащий
вулкан. В голове танцевали четкие фигуры развратных мыслей. Он был один,
один - с неисчислимыми массами неведомых, идущих к нему товарищей, решивших
взорвать мир без определенной цели, без программ и политики, а ради самих
себя, ради своей страсти к невозможному...

Он увидел весь мир во всем его приличии и свою душу во всем ее
неприличии. Первое дело он снял шляпу жизни - жену - и отпустил ее домой, в
деревню. Пусть песни вечером поЈт. Он и песню для неЈ сочинил и посвятил еЈ
ей.
Теперь он глядел на старую жабу - действительность, - и от еЈ мелочей у
него нутро затихало.
Он же был динамитом действительности и радовался своей справедливости.
Подойдет его время. Пока же он и спит, и обедает в клозете жизни -
своей душе.
Он знал одно: эти мелочи - вся истина жизни. Идеал, дух и прочие юбки
старых дев - это суть только заблуждающаяся материя.


2. Революционер в полном облачении

Площадь. Красные войска, рабочие, женщины, дети. После дождя вся земля
под стеклом. Гремит и движется под солнцем живая революция. Никто не верит,
что есть невозможное.
Парад. Черные чертики - фотографы - снимают пролетариат. Люди в полном
облачении, т.е. галифе, нагане, коже и т.д., устанавливают порядок, чтобы
было приличное лицо у революции.
К суетящейся хохочущей толпе, повторившей на квадратной сажени Октябрь,
подскакивает официальный революционер, бритый и даже слегка напудренный...

Андрей Платонов   
«Душа человека - неприличное животное»