.." "Мир таинственный, мир мой древний..." "Сторона ль ты моя, сторона!..." "Не ругайтесь. Такое дело!..." "Не жалею, не зову, не плачу...
Синявский оказался на удивление добродушным и приветливым. Похожим на деревенского мужичка. Неловким и даже смешным. На кафедре он заметно преображается...
Поэтому, разузнав все, что ему приказано, о войске папы, он пускается в дальний путь и достигает пределов Бретани...
Смотрите также:
Что мне близко в наследии М. Цветаевой.
Исповедальная лирика М. Цветаевой.
«Моя специальность — жизнь...» (лирика М. Цветаевой)
Идешь, на меня похожий... (по творчеству М. Цветаевой)
Мой любимый поэт «серебряного века» (поэзия М. Цветаевой)
Окрыленность духа (по творчеству М. Цветаевой)
«Моя специальность — жизнь...» (лирика М. Цветаевой)
«Если душа родилась крылатой...»
«Световой ливень» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 11) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Какой от меня прок? А останься я дома -
женился бы на той девчонке и держал бы лавочку на Хэммерсмит Хай:
"С.Ортерис, набивает чучела". В окошке у меня была бы выставлена лисица,
как на Хейлсбери в молочной, имелся бы ящичек с голубыми и желтыми
стеклянными глазами, и женушка звала бы: "В лавку! В лавку!" - когда
зазвонит дверной колокольчик. А теперь я просто томми, пропащий, забытый
богом, дующий пиво томми. "К ноге - кругом - вольно! Смирно! Приклады
вверх! Первая шеренга напра-, - вторая налево! Шагом марш! Стой! К ноге!
Кругом! Холостыми заряжай!" И мне конец.
Ортерис выкрикивал обрывки команд погребальной церемонии.
- Заткнись! - заорал Малвени. - Палил бы ты над могилами хороших
людей, сколько мне приходилось, так не повторял бы попусту этих слов! Это
хуже, чем похоронный марш в казармах свистеть. Налился ты до краев, солнце
не жарит - чего тебе еще надо? Стыдно мне за тебя. Ничуть ты не лучше
язычника - команды всякие, глаза стеклянные, видишь ли... Можете вы
урезонить его, сэр?
Что я мог поделать? Разве мог указать Ортерису на какие-то прелести
солдатской жизни, о которых он сам бы не знал? Я не капеллан и не
субалтерн, а Ортерис имел полное право говорить что вздумается.
- Пусть его, Малвени, - сказал я. - Это все пиво.
- Нет, не пиво! - возразил Малвени. - Уж я-то знаю, что будет. На него
уже накатывало это, ох, как худо, кому и знать, как не мне, - я ведь парня
люблю.
Мне опасения Малвени показались необоснованными, но я знал, что он
по-отечески заботится об Ортерисе.
- Не мешайте, дайте душу излить, - как будто в полузабытьи произнес
Ортерис. - Малвени, ты разве запретишь твоему попугаю орать в жаркий день,
когда клетка ему розовые лапки жжет?
- Розовые лапки! Это у тебя, что ли, розовые лапки, буйвол? Ах ты, -
Малвени весь собрался, готовясь к сокрушительной отповеди, - ах ты
слабонервная девица! Розовые лапки! Сколько бутылок с ярлыком Басса выдуло
наше сбесившееся дитятко?
- Басс ни при чем, - возразил Ортерис...
