Цветаева Марина Ивановна - Произведения - Поэт о критике

Поэт о критике

Цветаева М.И. Избранные сочинения: в 2-х тт.т.2 автобиографическая
проза. Воспоминания. Дневниковая проза. Статьи. Эссе. - М.: "Литература";
СПб: "Кристалл", 1999.
OCR: Петрик Лариса.


"Souvienne vous de celuy a qui comme on demandoit a quoi faire il se
peinoit si fort en un art qui ne pouvait venir a la cognoissance de guere
des gens, -
"J'en ay assez de peu", repondit-il. "J'en au assez d'un. J'en ay assez
de pas un" Montaigne * Критика абсолютный слух на будущее. М Ц. _________ *
"Вспомните того человека, которого
спросили, зачем он так усердствует в своем искусстве, которое никто не
может понять. "С меня довольно немногих, - ответил он - С меня довольно
одного. С меня довольно и ни одного" Монтень (фр).

I НЕ МОЖЕТ БЫТЬ КРИТИКОМ...

Первая обязанность стихотворного критика - не писать самому плохих
стихов. По крайней мере - не печатать.
Как я могу верить голосу, предположим N, не видящего посредственности
собственных стихов? Первая добродетель критика- зрячесть. Этот, не только
раз - пишет, а раз печатает - слеп! Но можно быть слепым на свое и зрячим на
чужое. Бывали примеры. Хотя бы посредственная лирика громадного критика
Сент-Бева. Но, во-первых, Сент-Бев писать перестал, то есть поступил по
отношению к себе, поэту, именно как большой критик: оценив, осудил.
Во-вторых, даже - пиши он дальше, Сент-Бева, слабого поэта, покрывает
Сент-Бев, большой критик, вождь и пророк целого поколения. Стихи - слабость
большого человека, не больше. В порядке слабости и в порядке исключения.
Большому - чего не простишь!
Но вернемся к достоверностям. Сент-Бев, за плечами которого большое
творческое деяние, стихи писать перестал, то есть - поэта в себе отверг. N,
за которым никакого деяния нет, не перестает, то есть на себе, как на поэте,
упорствует. Сильный, имевший право на слабость, это право презрел. Слабый,
этого права не имевший, на нем провалился.
- Судья, казни себя сам!
Приговор над собой, поэтом, громадного критика Сент-Бева - мне порукой,
что он плохого во мне не назовет хорошим (помимо авторитета - оценки
сходятся: что ему - плохо, то мне). Суд Сент-Бева, критика, над Сент-Бевом,
поэтом - дальнейшая непогрешимость и неподсудность критика.
Поощрение же посредственным критиком N посредственного поэта в себе -
мне порукой, что он хорошее во мне назовет и плохим (помимо недоверия к
голосу - оценки не сходятся: если это хорошо, то мое, конечно, плохо). Ставь
мне в пример Пушкина, - я, пожалуй, промолчу и, конечно, задумаюсь. Но не
ставь мне в пример N - не захочу, а рассмеюсь! (Что стихи стихотворного,
умудренного всеми чужими ошибками, критика, как не образцы? Не погрешности
же? Каждый, кто печатает, сим объявляет: хорошо. Критик, печатающий, сим
объявляет - образцово.

Страницы: (22) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

I did not intend in the first instance to depart from the plan of selection in the case of Dante; but when I considered what an extraordinary person he was,--how intense is every thing which he says,--how widely he has re-attracted of late the attention of the world,--how willingly perhaps his poem might be regarded by the reader as being itself one continued story (which, in fact, it is), related personally of the writer,--and lastly, what a combination of difficulties have prevented his best translators in verse from giving the public a just idea of his almost Scriptural simplicity,--I began to think that an abstract of his entire work might possibly be looked upon as supplying something of a desideratum. I am aware that nothing but verse can do perfect justice to verse; but besides the imperfections which are pardonable, because inevitable, in all such metrical endeavours, the desire to impress a grand and worshipful idea of Dante has been too apt to lead his translators into a tone and manner the reverse of his passionate, practical, and creative style--a style which may be said to write things instead of words; and thus to render every word that is put out of its place, or brought in for help and filling up, a misrepresentation. I do not mean to say, that he himself never does any thing of the sort, or does not occasionally assume too much of the oracle and the schoolmaster, in manner as well as matter; but passion, and the absence of the superfluous, are the chief characteristics of his poetry. Fortunately, this sincerity of purpose and utterance in Dante render him the least pervertible of poets in a sincere prose translation; and, since I ventured on attempting one, I have had the pleasure of meeting with an express recommendation of such a version in an early number of the _Edinburgh Review_.[1]

The abstract of Dante, therefore, in these volumes (with every deprecation that becomes me of being supposed to pretend to give a thorough idea of any poetry whatsoever, especially without its metrical form) aspires to be regarded as, at all events, not exhibiting a false idea of the Dantesque spirit in point of feeling and expression...

Данте Алигьери (Dante Alighieri)   
«Stories from the Italian Poets with Lives of the Writers»