- Великие князья. - Двор. - Кружки: Бадмаев, Андронников и Манасевич-Мануйлов. - Правые. - Правительство; Совет Министров; Штюрмер, Тренов и Голицын...
Тогда Кэт с легким колебанием обернулась лицом к холмам Сан-Франциско и сказала вполголоса, ни и кому не обращаясь: - Никогда больше я не ступлю на сушу...
Закипели в колодезях воды, Заболело во молодца сердце, - напевал он, и ему вспоминалось прежнее, мысли тянулись к то..
Смотрите также:
Любовь и Россия в жизни и творчестве М. Цветаевой.
Исповедальная лирика М. Цветаевой.
Мой любимый поэт «серебряного века» (поэзия М. Цветаевой)
Марина Цветаева, Поэт — равенство души и глагола.
Идешь, на меня похожий...(по творчеству М. Цветаевой).
«Россия, родина моя!» (по творчеству М, Цветаевой)
Отзыв на стихотворение М. Цветаевой «Тоска по родине! Давно…»
Исповедальная лирика М. Цветаевой.
«Поэма конца (1924)»![]() Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 6) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... – Терпение, Бигмен, терпение. Бигмен что то пробурчал себе под нос и, чтобы хоть как то изменить обстановку, решительно включил свет. – Или мы весь день будем пялиться на твой Юпитер?! Он прошел в угол пилотской кабины, туда, где стоял герметически закрытый резервуар с водой. В нем сновало небольших размеров существо. Лицо Бигмена мгновенно расплылось в счастливейшей улыбке, и нежность вытеснила все остальные чувства: В лягушка действовала так на всех без исключения. Эта кроха была родом из теплых океанов Венеры. Временами казалось, что состоит она из одних глаз и лапок. Зеленое ее тельце действительно походило на лягушачье. Глаза блестели, как две черных смородины, а кривой не то нос, не то клюв открывался и закрывался совершенно бессистемно. Когда Бигмен слегка постучал по крышке, шесть лапок В лягушки, только что втянутые, расправились, как складная линейка, и обнаружили изрядную длину. Маленький уродец, что там говорить. Но человек, склонившийся над ней, в эту минуту не представлял себе ничего прекраснее, что объяснялось особыми свойствами В лягушки. Бигмен осторожно проверил цилиндр с двуокисью углерода, насыщавшей воду, и посмотрел на красную нитку термометра. – Хватит ли ей травы, Лакки? – вдруг встревожился он, и В лягушка, словно иллюстрируя реплику, перекусила клювом тонкий стебелек венерианского растения и принялась неспешно его пережевывать. – До высадки на Девятый – должно, – успел ответить Лакки. Прежде чем они, оба одновременно, задрали головы, услышав резкий сигнал вызова. Лакки быстро произвел необходимую подстройку, и на экране возникло строгое усталое лицо. – Я – Донахью. – Да, господин директор, – ответил Лакки. – Мы ждем вас. – В таком случае, приготовьте переходной шлюз. За последние недели Лакки уже привык видеть такие лица с выражением явной обеспокоенности и большого внутреннего напряжения. Такое лицо было и у Гектора Конвея, Главного Научного Советника… Лакки был для него как сын, и потому надобность подчеркивать конфиденциальный характер беседы отпала сама собой...

