- Великие князья. - Двор. - Кружки: Бадмаев, Андронников и Манасевич-Мануйлов. - Правые. - Правительство; Совет Министров; Штюрмер, Тренов и Голицын...
Тогда Кэт с легким колебанием обернулась лицом к холмам Сан-Франциско и сказала вполголоса, ни и кому не обращаясь: - Никогда больше я не ступлю на сушу...
Закипели в колодезях воды, Заболело во молодца сердце, - напевал он, и ему вспоминалось прежнее, мысли тянулись к то..
Смотрите также:
Любовь и Россия в жизни и творчестве М. Цветаевой.
Исповедальная лирика М. Цветаевой.
Мой любимый поэт «серебряного века» (поэзия М. Цветаевой)
Марина Цветаева, Поэт — равенство души и глагола.
Идешь, на меня похожий...(по творчеству М. Цветаевой).
«Россия, родина моя!» (по творчеству М, Цветаевой)
Отзыв на стихотворение М. Цветаевой «Тоска по родине! Давно…»
Исповедальная лирика М. Цветаевой.
«Поэма конца (1924)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 6) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... – Терпение, Бигмен, терпение. Бигмен что то пробурчал себе под нос и, чтобы хоть как то изменить обстановку, решительно включил свет. – Или мы весь день будем пялиться на твой Юпитер?! Он прошел в угол пилотской кабины, туда, где стоял герметически закрытый резервуар с водой. В нем сновало небольших размеров существо. Лицо Бигмена мгновенно расплылось в счастливейшей улыбке, и нежность вытеснила все остальные чувства: В лягушка действовала так на всех без исключения. Эта кроха была родом из теплых океанов Венеры. Временами казалось, что состоит она из одних глаз и лапок. Зеленое ее тельце действительно походило на лягушачье. Глаза блестели, как две черных смородины, а кривой не то нос, не то клюв открывался и закрывался совершенно бессистемно. Когда Бигмен слегка постучал по крышке, шесть лапок В лягушки, только что втянутые, расправились, как складная линейка, и обнаружили изрядную длину. Маленький уродец, что там говорить. Но человек, склонившийся над ней, в эту минуту не представлял себе ничего прекраснее, что объяснялось особыми свойствами В лягушки. Бигмен осторожно проверил цилиндр с двуокисью углерода, насыщавшей воду, и посмотрел на красную нитку термометра. – Хватит ли ей травы, Лакки? – вдруг встревожился он, и В лягушка, словно иллюстрируя реплику, перекусила клювом тонкий стебелек венерианского растения и принялась неспешно его пережевывать. – До высадки на Девятый – должно, – успел ответить Лакки. Прежде чем они, оба одновременно, задрали головы, услышав резкий сигнал вызова. Лакки быстро произвел необходимую подстройку, и на экране возникло строгое усталое лицо. – Я – Донахью. – Да, господин директор, – ответил Лакки. – Мы ждем вас. – В таком случае, приготовьте переходной шлюз. За последние недели Лакки уже привык видеть такие лица с выражением явной обеспокоенности и большого внутреннего напряжения. Такое лицо было и у Гектора Конвея, Главного Научного Советника… Лакки был для него как сын, и потому надобность подчеркивать конфиденциальный характер беседы отпала сама собой...
