Она гоняет, как собак, В ненастье, дождь и тьму Пять тысяч Где, семь тысяч Как, Сто тысяч Почему!..
Чем глупее белый человек, тем успешнее он насаждает цивилизацию... - И вселяет страх божий в сердца негров, - вставил капитан Вудворт...
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...
Hi-Fi компоненты от Солярис: усилители Classe Delta CA 5200.
Смотрите также:
Мой любимый поэт «серебряного века» (поэзия М. Цветаевой)
Что мне близко в наследии М. Цветаевой.
Идешь, на меня похожий... (по творчеству М. Цветаевой)
Любовь и Россия в жизни и творчестве М. Цветаевой.
Отзыв на стихотворение М. Цветаевой «Тоска по родине! Давно…»
Марина Цветаева. Поэт — равенство души и глагола
Идешь, на меня похожий...(по творчеству М. Цветаевой).
Что мне близко в наследии М. Цветаевой.
Вы читаете «Переулочки», страница 1 (прочитано 0%)
Алексею Александровичу
Подгаецкому-Чаброву
на память о нашей последней Москве
А не видел ли, млад, -- не вемо-што,
А не слышал ли, млад, -- не знамо-што
В белохрущатых громких платьицах
В переулочках тех Игнатьевских.
Свет до свету горит,
Должно, требу творит,
Богу жертву кадит,
С дуба требоваит.
А звоньба-то отколь? -- Запястьица!
А урчба-то отколь? -- Заклятьице!
Попытай молодецка счастьица
В переулочках тех Игнатьевских!
Две колдобины. Пень.
Разваленный плетень,
Без следочку -- да в темь,
Всех окошечек -- семь.
Пока дома сидишь -- подумывай,
А шестое пройдешь -- послеживай:
С бережочку рыбачка юная
В полглазочку косит: не клюнуло ль?
Дунет -- костром загарит,
Плюнет -- рублем подарит,
Ох, башковит-красовит,
Дальше -- язык не велит!
Оттого-то и в полглазочку-то
Сверх крутого плеча покатиста.
На пустые слова не тратятся
В переулочках тех Игнатьевских!
А войти-то как? -- Выходом.
А речи-то как? -- Выкрутом.
А на што мне креститися?
Все Христы-то где ж? -- Вышедши.
На плет-паутиночку
Крестись без запиночки!
Смекай, мол, детинушка,
Своя здесь святынюшка.
Занавес-мой-занавес!
Мурзамецкий мой отрез!
Часть-рябь-слепь-резь!
Мне лица не занавесь!
Погоди, молодец, успеется!
Чай, не диво како под пологом!
На князьке вороные голуби
В ползобочка воркуют до-люби:
Про белые плечи,
Которых не смети,
Про сладкие смеси --
Потом не жалети...
Про неги, про лести,
Зеленые листья,
Про яства -- не сети,
Орешки -- не грызти.
А еще, молодец, не тупиться!
Али к чаше-идешь-причастьицу?
Прямо в очи глядят, -- но застятся
В переулочках тех Игнатьевских!
Уж как плотно-наплотно
Те платки запахнуты!
Яблочками, яхонтами
Улещает, шахматами.
(От моих горячих губ --
Лихоманочки идут!
От моих горячих губ --
В теле жилочки гудут!)
Шахматами, яхонтами...
Уста мои сахарные,
Совсем еще матушкиным
Молочишком пахнете!
(Разрумяниста моя
Знобь-Тумановна!
Лихомапочка моя
Лихомановна!)
__________
А -- и -- рай!
А -- и -- вей! О -- би -- - рай!
Не -- ро -- бей!
Яблок -- яхонт,
Яблок -- злато.
Кто зачахнет --
Про то знато.
Яблок -- лесть,
Яблок -- ласть.
Рук за пазуху
Не класть.
Зорким -- слепость,
Чутким -- глухость.
Голубей вверху
Не слухать.
Тем временем:
.....
-- Васька идет! -- радостно говорил кто-нибудь из нас, заглянул в это
окошечко и увидав под колокольней звонаря Ваську. И тогда мы еще более
ускоряли шаги, чтобы поспеть к звону. Ощущение высоты было уже очень сильно,
когда мы выскакивали во второй пролет. Но нужно было сделать еще шагов
тридцать, к колоколам, в третий ярус. Мельком мы заглядывали вниз -- и не
узнавали березы у ограды: так мала и низка стала она! Теперь даже огромный
купол церкви был наравне с нами, а под ним разноцветные крыши города,
сбегающего к реке, улицы и переулки меж ними, грязные дворы, сады и
пустоши... Вон во дворе чиновника баба развешивает белье по веревке; вон
мещанин, в жилетке и ситцевой рубахе, выходит из тесового, похожего на
собачий, домика воле сарая; рядом, на почтовом дворе, лениво бродят с
хомутами в руках ямщики, запрягая двух одров в тележку; а вон скучные
каменные дома купца-богача близ базарной площади, на скате которой, над
мелкой рекой, стоит старый, приземистый собор с синим куполом в белых
звездах... Улицы пусты, -- все эти мещане, купцы, старухи и молодые
кружевницы сидят по своим домишкам и, должно быть, не знают, какой простор
зеленых полей развертывается вокруг города; а мы вот знаем и побежим еще
выше, где уже совсем жутко, особенно когда подумаешь, что приближаешься к
самому шпицу колокольни, сияющей над городом своим золотым крестом...
Теперь детство кажется мне далеким сном, но до сих пор мне приятно
думать, что хоть иногда поднимались мы над мещанским захолустьем, которое
угнетало нас длинными днями и вечерами, хождением в училище, где гибло наше
детство, полное мечтами о путешествиях, о героизме, о самоотверженной
дружбе, о птицах, растениях и животных, о заветных книгах! Птицы любят
высоту, -- и мы стремились к ней. Матери говорили, что мы растем, когда
видим во сне, что летаем, -- и на колокольне мы росли, чувствовали за своими
плечами крылья...
