Наклонивши лик свой кроткий, Дремлет ряд плакучих ив, И, как шелковые четки, Веток бисерный извив...
) И как можно несуразнее использовались двенадцать часов их отдыха. За счЈт этих двенадцати часов их вели из зоны в зону, строили, обыскивали...
Она равнодушно спросила: - Ай захворал? - Служил тридцать лет, - в тон ей ответил Аверкий, влезая на нары, ставя л..
Смотрите также:
Марина Цветаева, Поэт — равенство души и глагола.
Что мне близко в наследии М. Цветаевой.
Идешь, на меня похожий... (по творчеству М. Цветаевой)
Мой любимый поэт «серебряного века» (поэзия М. Цветаевой)
Мой любимый поэт xx века М. Цветаева
Марина Цветаева, Поэт — равенство души и глагола
Идешь, на меня похожий... (по творчеству М. Цветаевой).
Анализ стихотворения М.Цветаевой «Молодость»
«Музей Александра III» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 5) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... И он подошел к ее двери, и
ему подумалось, что она, наверное, сидит на крыльце или гуляет в парке.
Там она могла бы распознать его третий глаз, слепой и всегда открытый,
только на ощупь, пробежав пальцами по его лицу, словно по азбуке Брайля.
Но маленькие белые пальцы никогда не протянутся к этому шраму через тысячи
миль. Он ей так же безразличен, как оспины на лунном диске. Эндрю Лимен
споткнулся о корешок "Удивительных научных рассказов". Фыркнул. Возможно,
если она вообще когда-нибудь подумает об этой ране, ей представится, будто
давным-давно прилетел метеор, ударил его, и исчез там, где нет ни кустика,
ни деревьев, есть только необъятное пространство, прозрачное на миллионы
миль. Ведь читала же и она что-нибудь в этом роде. Он снова фыркнул,
помотал головой. Может быть, может быть. Как бы то ни было, он никогда не
посмеет показаться ей при свете солнца.
Он подождал еще час, время от времени сплевывая табачную жвачку в
душную летнюю тьму.
Половина девятого. Пора.
Эндрю Лимен открыл дверь в коридор, на мгновенье задержался на
пороге, глядя на коробку, где лежал чудесный новый парик. Нет, не стоит
прикрываться.
Он подошел к ее двери, такой тонкой, что, казалось, будто из-за нее
доносится биение сердца мисс Наоми Фрэмуэлл.
- Мисс Фрэмуэлл, - вздохнул он.
Ему захотелось взять ее в ладони, словно маленькую беленькую птичку,
и тихо говорить с ее молчанием. Смахивая со лба внезапно выступившую
испарину, он задел свою рану и на один краткий миг испугался, что весь
провалится в нее - с криком, вниз! Он приложил ладонь ко лбу, заслоняя эту
пропасть. Все сильнее и сильнее прижимал он ладонь, пока ему не начало
казаться, что отнять ее уже невозможно. Вдруг все переменилось. Теперь он
уже боялся убрать ладонь со лба, боялся, что из этой дыры хлынет что-то
ужасное, что-то тайное, и он утонет.
Другой рукой он прикоснулся к двери - пыль, и та оседает громче...
