Цветаева Марина Ивановна - Рефераты и сочинения - Идешь, на меня похожий... (по творчеству М. Цветаевой).

Все рефераты и сочинения

Идешь, на меня похожий... (по творчеству М. Цветаевой).

Марина Ивановна Цветаева — поэт своеобразный, талантливый и непосредственный. Ее стихи наполнены воздухом, светом, безграничным простором. Будучи неординарной личностью, Цветаева отражала в поэзии противоречивые взгляды, эмоции, которые одолевали ее в юности. Все хотелось увидеть, прочувствовать, запечатлеть в своей яркой и светлой лирике бескомпромиссной Марине Ивановне.
О, золотые времена,
Где взор смелей и сердце чище!
О, золотые имена:
Гек Финн, Том Сойер, Принц и Нищий!
В начале XX века среди символистов очень модно было писать о потустороннем мире, своем уходе, смерти. Самостоятельная Цветаева тоже отдала дань моде, но сделала это удивительно непосредственно, без картинной позы, излишней слезливости и славословия. Совсем молодой она рассуждает о неотвратимости своего ухода. С легкой грустью, немного иронично, вероятно, потому, что до этого срока еще далеко:
Не думай, что здесь - могила,
Что я появлюсь, грозя...
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились...
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Порывистой и активной натуре Марины Ивановны было интересно все, она искала истоки своей талантливости в родных корнях. В прекрасном стихотворении “Бабушке” звучат ноты восхищения и удивления, желание понять собственную мятущуюся душу.
День был невинен, и ветер был свеж,
Темные звезды погасли. —
Бабушка! -
Этот жестокий мятеж
В сердце моем - не от Вас ли?..
Ее поэзия — бьющий эмоциями фонтан: если не вылить из себя звуки, кажется, разорвется душа. Такое бескомпромиссное отношение к творчеству характерно для большого поэта, каким и была Марина Ивановна Цветаева. Она не могла и не хотела укрощать свои порывы и вольнолюбивое сердце. Шла к людям с открытым забралом, отдавая всю себя искусству.
Какой-нибудь предок мой был — скрипач,
Наездник и вор при этом.
Не потому ли мой нрав бродяч
И волосы пахнут ветром?
Не он ли, смуглый, крадет с арбы
Рукой моей — абрикосы,
Виновник страстной моей судьбы,
Курчавый и горбоносый?
Цветаева высоко ценила свои стихи, но ничего не делала для того, чтобы стать известной, выпустить в печать то или иное произведение. Безмерная гордыня удерживала ее от необходимых шагов, чтобы добиться популярности. Она верила, что почитатели сами найдут дорогу к ее произведениям, просто еще не пришло время.
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет...
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
Произведения автора, многогранные и талантливые, пришли к нам поэтическим дневником, рассказывая о трудной, прекрасной и самоотверженной жизни Марины Ивановны, не знающей сомнений, твердо верящей в великую миссию России. Сама же Цветаева погибла “в жерновах истории”, но не согнулась, не изменила себе и своему таланту. Оттого ее стихи находят все новых и новых почитателей, восторженных поклонников.

Тем временем:

... И целую неделю потом у костра Люль сидел и повертывал Саида к огню. Так Саид мучился, так метался в жару, но ни разу не простонал. Через неделю Саид встал и пошел. И это, значит, в нем был дермант.

    «БАСНИ КРЫЛОВА»

    Бывает, рассказывал Люль, что человек самый умный, самый образованный, даже басни Крылова знает, а нет магнита, и нет ему на охоте удачи никогда. Раз, было, приехал такой гость к Саиду из Москвы на охоту самую опасную, на кабана. Гость подумал: зачем ему лезть на клыки? Он ведь знал басню Крылова и по басне. Знал, что свинья не может глядеть вверх, а если бы могла, то знала бы, на дубу висят желуди, – и не стала бы подрывать дерево, откуда ей падает пища. Так сказано в басне, и, вспомнив Крылова, гость велел себе устроить помост на дереве и сел туда. Вокруг дерева Люль густо посыпал зернами кукурузы, до которой кабаны большие охотники. Люль хорошо знал, где проходит самый большой гурт кабанов, и стал там нажимать и завертывать свиней к дереву, на котором сидел ученый человек. Люль нажимал только тем, что ломал тонкие сучки на кустах. Услыхав этот треск, первый гуртовой секач, Боа, остановился, сделал свое кабанье «ш ш!» и повел весь гурт в сторону ученого. И как только Боа увидал кукурузу, он сейчас же подумал об опасности, поднял голову, встретился с глазами профессора, сделал «ш ш ш!» – и все огромное стадо понеслось обратно в чащу. Оказалось, в басне свиньи не могут смотреть вверх, а в жизни глядят. Профессор знал только басни. – Что же это, – спросил я Люля, – у профессора не было, значит, магнита? Люль ответил: – У этого ученого ни магнита не было, ни дерманта.

    «РЫЦАРЬ»

    Однажды к Саиду приехало много отличных военных охотников, и среди них был художник. Все военные, само собой, были наездники, а художник верхом никогда не ездил. Но ему было стыдно сказать военным, что на коня он никогда не садился. – Поезжайте, – сказал он им, – а я вас догоню...

Пришвин Михаил Михайлович   
«Кавказские рассказы»