Цветаева Марина Ивановна - Рефераты и сочинения - «Моя специальность — жизнь...» (лирика М. Цветаевой)

Все рефераты и сочинения

«Моя специальность — жизнь...» (лирика М. Цветаевой)

...Могил стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
М. Цветаева

Русская поэзия — наше великое духовное достояние, наша национальная гордость. Но многих поэтов и писателей забыли, их не печатали, о них не говорили. Однажды Цветаева случайно обмолвилась по чисто литературному поводу: “Это дело специалистов поэзии. Моя же специальность — Жизнь”. Жила она сложно и трудно, не знала и не искала ни покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности.
В 1910 году, еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, она выпускает довольно объемный сборник “Вечерний альбом”. Его заметили и одобрили такие влиятельные и взыскательные критики, как В. Брюсов, Н. Гумилев, М. Волошин. Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелые, но подкупали своей талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. В этом альбоме Цветаева облекает свои переживания в лирические стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о верности любящей:

Ты все мне поведал — так рано!
Я все разглядела — так поздно!
В сердцах наших вечная рана,
В глазах молчаливый вопрос...

Марина очень сильно любила город, в котором родилась Москве она посвятила много стихов:

Царю Петру, и Вам, о царь, хвала.
Но выше вас, цари: колокола.
Пока они гремят из синевы —
Неоспоримо первенство Москвы. —
И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!

Марина Цветаева пишет не только стихи, но и прозу. Проза Цветаевой тесно связана с ее поэзией. В ней, как и в стихах, важен был факт, не только смысл, но и звучание, ритмика, гармония частей. Она писала: “Проза поэта — другая работа, чем проза прозаика, в ней единица усилия — не фраза, а слово, и даже часто — мое”. Одна из ее прозаических работ посвящена Пушкину. В ней Марина пишет, как она впервые познакомилась с Пушкиным и что о нем узнала сначала. Она пишет, что Пушкин был ее первым поэтом, и первого поэта убили. Она рассуждает о его персонажах. Пушкин “заразил” Цветаеву словом “любовь”. Этому великому поэту она также посвятила множество стихов:

Бич жандармов, бог студентов,
Желчь мужей, услада жен —
Пушкин — в роли монумента?
Гостя каменного?..

Вскоре свершилась Октябрьская революция, которую Марина Цветаева не приняла и не поняла. С ней произошло поистине роковое происшествие. В мае 1922 года Цветаева со своей дочерью уезжает за границу к мужу, который был белым офицером. Берлин, Прага, Париж... В ее стихах зазвучали совсем иные ноты:

Береги могил:
Голодней блудниц!
Мертвый был и сгнил:
Береги гробниц!
От вчерашних правд
В доме — смрад и хлам.
Даже самый прах
Подари ветрам!

Вокруг Цветаевой все теснее смыкалась глухая стена одиночества. Ей некому прочесть, некого спросить, не с кем порадоваться. “Родина не есть условность территории, а принадлежность памяти и крови, — писала она. — Не быть в России, забыть Россию — может бояться только тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри — тот теряет ее лишь вместе с жизнью”. Тоска по России сказывается в таких лирических стихотворениях, как “Рассвет на рельсах”, “Лучина”, “Русской ржи от меня поклон”, “О неподатливый язык...”, сплетается с думой о новой Родине, которую поэт еще не видел и не знает:

Покамест день не встал
С его страстями стравленными,
Из сырости и шпал
Россию восстанавливаю.
Из сырости — и свай,
Из сырости — и серости.
Покамест день не встал
И не вмешался стрелочник.

Постепенно Цветаева отдаляется от кругов эмигрантов, зреет нелегкое решение:

Ни к городу и ни к селу —
Езжай, мой сын, в свою страну, —
В край — всем краям наоборот! —
Куда назад идти — вперед
Идти, — особенно — тебе...

Личная драма поэтессы переплеталась с трагедией века. Она увидела звериный оскал фашизма и успела проклясть его. Последнее, что Цветаева написала в эмиграции, — цикл гневных антифашистских стихов о растоптанной Чехословакии, которую она нежно и преданно любила. Это поистине “плач гнева и любви”, Цветаева теряла уже надежду — спасительную веру в жизнь. Эти стихи ее — как крик живой, но истерзанной души:

Отказываюсь — быть.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь — жить.
С волками площадей
Отказываюсь — выть.

На этой ноте последнего отчаяния оборвалось творчество Цветаевой. Дальше осталось просто человеческое существование. И того — в обрез. В 1939 году Цветаева восстанавливает свое советское гражданство и возвращается на родину. Она мечтала вернуться в Россию “желанным и жданным гостем”. Но так не получилось: муж и дочь подверглись необоснованным репрессиям. Грянула война. Превратности эвакуации забросили Цветаеву сначала в Чистополь, а затем в Елабугу. Измученная, потерявшая веру, 31 августа 1941 года Марина Ивановна Цветаева покончила жизнь самоубийством. Могила ее затерялась.
Марину Цветаеву-поэта не спутаешь ни с кем другим. Ее стихи можно безошибочно узнать — по особому распеву, ритмам, интонации. Марина Цветаева — большой поэт, и вклад ее в культуру русского стиха XX века значительный.

Тем временем:

... Дик
состоял на ее попечении вот уже целых шесть лет, и за это время она извлекла
немалую выгоду из тех денег, которые предназначались на то, чтобы он был
одет и обут, причем отчасти по недомыслию, отчасти же по естественной
потребности причинять боль - несколько лет тому назад она овдовела и теперь
жаждала нового супружества, - так допекала мальчика, что жизнь легла на его
детские плечи тяжким бременем. Он искал любви, она же внушала ему сперва
отвращение, а затем ненависть. Когда он, взрослея, жаждал хотя бы малейшего
сочувствия, она его высмеивала. Долгие досужие часы, которые оставались у
нее после необременительных мелких домашних хлопот, она посвящала тому, что
называлось у нее семейным воспитанием Дика Хелдара. В этом деле ей помогала
религия, которую она толковала на свой лад, предаваясь усердному чтению
Библии. Когда у нее не находилось личного повода быть недовольной Диком, она
все равно прозрачно намекала на его неискупимые прегрешения перед
создателем; и в конце концов Дик научился ненавидеть бога так же люто, как
ненавидел миссис Дженнетт; а такое умонастроение вряд ли можно назвать
здоровым для подростка. Коль скоро она вздумала считать его безнадежным
лгуном - после того как он впервые сказал неправду из страха перед
наказанием, - он и впрямь превратился в лгуна, но в лгуна осторожного,
замкнутого в себе, причем без крайней необходимости он никогда не рисковал
врать даже по пустякам, но не останавливался перед самой чудовищной ложью,
если это могло хоть чуточку облегчить горькую его жизнь. Во всяком случае,
такое суровое обращение воспитало в нем волю, которая давала силы переносить
одиночество, - впоследствии это сослужило ему хорошую службу в интернате,
где соученики насмехались над его одеждой, которая была сшита из дешевой
материи и штопана-перештопана...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)   
«Свет погас»