- Сколько? - вдруг заинтересовался Григорий Борисович. - Очень много. Думаю, больше ста. И затем: - Вы под кроватью не смотрели?..
западающие навсегда в память стихи: Вчера я растворил темницу Воздушной пленницы моей: Я рощам во..
Явятся Красный Бык и полковник верхом на коне, но отец говорил, что сначала придут два человека, чтобы подготовить почву...
Другие книги автора:
«Избранные стихотворения из книги "Версты" (1916)»
«Россия, родина моя!» (по творчеству М, Цветаевой)
Вслед за великими поэтами России Марина Ивановна Цветаева пронесла в душе и воспела в лирике большое и святое чувство к родине. Покинув страну из-за мужа — белого офицера, она никогда не считала себя эмигранткой, жила интересами России, восхищалась ее успехами и страдала из-за неудач. Цветаева ни строчки не написала против родины, обернувшейся к ней мачехой. Марина Ивановна винила во всех своих несчастьях себя, страстно мечтала вернуться в Россию. Она прошла через многие трудности и испытания, но никогда не роптала, гордо и терпеливо несла свой крест, оставаясь верной себе, своим принципам и идеалам.
От неиспытанных утрат —
Иди — куда глаза глядят!
Всех стран — глаза, со всей земли —
Глаза, - и синие твои
Глаза, в которые гляжусь:
В глаза, глядящие на Русь.
В стихах, обращенных к сыну, Цветаева советует не отрываться от родных корней, быть патриотом своей страны. Она не мыслила себя без России, а сын был ее вторым “я”. Марина Ивановна чувствовала вину перед сыном, лишенным родины. По признанию Цветаевой, она “накачала его Россией” и не ошиблась. У такой матери не мог родиться космополит. Вернувшись на родину, он ушел на фронт и погиб в 1943 году. Но эту боль Марине Ивановне уже не суждено было пережить. За границей Цветаева работала во имя будущего, она свято верила, что вернется назад, а уж дети — наверняка. Жить вдали от России сложно, ведь читатели ее произведений остались “там”, да и душа рвалась на родину. В “Стихах к сыну” Марина Ивановна писала:
Я, что в тебя — всю Русь
Вкачала — как насосом!
Бог видит - побожусь! -
Не будешь ты отбросом
Страны своей.
Россия строилась, жила своей жизнью, весь мир смотрел на нее с ужасом или с надеждой. Марина Ивановна поняла, что погибнет, если не вернется, но и возвращаться — тоже смерть. Как всегда ее душу терзали противоречия, однако решение вернуться взяло верх. Если уж суждено погибнуть, так уж лучше на родине. Предчувствия не обманули Марину Ивановну, действительность оказалась намного суровее, чем представлялась издалека. Цветаева восприняла всё как закономерную данность. Она предпочла уйти, чем раскаяться в своем поступке.
Наконец-то встретила
Надобного - мне:
У кого-то смертная
Надоба — во мне.
Что для ока - радуга,
Злаку - чернозем -
Человеку - надоба
Человека - в нем.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Мы начали репетировать наш рождественский карнавал, тщательно отрабатывая показ песни «Двенадцатый день Рождества». В ней начисто отсутствовала какая бы то ни было религиозность – просто подарок к Рождеству. Нас было двенадцать человек и каждый пел одну строфу, а затем все вместе подхватывали «Курочка на груше». Я был пятым номером и пел «Пять золотых колец», потому что голос у меня был еще мальчишеский – сопрано, – и я легко и красиво брал высокие ноты. Некоторые ребята не знают, почему в Рождестве 12 дней, но я объясняю это тем, что, если считать Новый Год за начало, то 12 ый день после этого выпадал бы на январь, когда Три Мудреца прибыли с дарами для Христа Спасителя. И естественно, что именно к шестому числу мы приурочили показ нашего спектакля перед публикой. Пришли многие родители. Па освободился на несколько часов и сидел с Ма в зале. Я видел, как он сидел, застывший, слушая высокие ноты сына в последний раз, потому что в этом году голос мой должен был измениться, и я знаю, почему. Осеняла ли вас когда нибудь идея посреди театральной сцены во время спектакля? Мы пропели лишь «Второй день» и «Две горлицы», когда я подумал: "Это ведь тринадцатый день Рождества!" Весь мир задрожал вокруг меня, а я ничего не мог сделать – только стоял на сцене и пел «Пять золотых колец». Я никак не мог дождаться, когда они закончат этих глупых «Двенадцать барабанящих барабанщиков». Это было все равно, что высыпать на себя порошок от чесотки вместо дезодоранта. Едва замерла последняя строфа и все принялись аплодировать, я выбрался из строя, спрыгнул со сцены и оказался между рядами, крича: «Па!» Он, кажется, испугался, но я вцепился в него и, по моему, частил так быстро, что он едва понимал. Я бормотал: – Па, Рождество не везде выпадает на один и тот же день. Вдруг это один из русских в представительстве? Они – официальные атеисты, но если один из них верующий, он выбрал время для взрыва по Библии. Может быть, он член Русской Православной Церкви? А у них свой календарь. – Что? – проговорил Па с видом, будто не понял ни слова из сказанного. – Это так, Па, я читал. Русская Православная Церковь до сих пор пользуется Юлианским календарем, тогда как Запад уже сто лет назад перешел на Грегорианский...
