Цветаева Марина Ивановна - Рефераты и сочинения - «Москва! Какой огромный странноприимный дом!...» (по творчеству М. Цветаевой)

«Москва! Какой огромный странноприимный дом!...» (по творчеству М. Цветаевой)

Родившись и проведя детство в Москве и тихой подмосковной Тарусе, Марина Ивановна Цветаева на всю жизнь сохранила признательность и теплоту к родным местам. Как бы ни было тяжело и горько в отдельные годы жизни, она всегда с любовью вспоминала уютную профессорскую квартиру, бурные пассажи матери на рояле, безмятежное и счастливое детство, и в памяти всплывал родной город.
Облака - вокруг, Купола - вокруг.
Надо всей Москвой — Сколько хватит рук! -
Возношу тебя, бремя лучшее,
Деревцо мое Невесомое!
Где бы ни жила Цветаева впоследствии, она не могла забыть Россию, свой родной город, ставший для нее путеводной звездой, в который в конце концов надеялась вернуться.
Из рук моих — нерукотворный град
Прими, мой странный, мой прекрасный брат.
По церковке - все сорок сороков
И реющих над ними голубков...
Надо было обладать мужеством и огромной волей, чтобы, оказавшись в эмиграции, заброшенной и позабытой, сохранять в душе теплое чувство к родине, не озлобиться, не проклясть всех. У Цветаевой хватило сил остаться самой собой, не переносить обиды, несправедливо нанесенные людьми, на родной город, казалось, отторгнувший ее. Марина Ивановна понимала, что “людишки творят ее судьбу”, а любовь к России и к Москве — вечна, переживет десятилетия, когда восторжествует справедливость.
Настанет день, — печальный, говорят! —
Отцарствуют, отплачут, отгорят, -
Остужены чужими пятаками, —
Мои глаза, подвижные, как пламя.
И - двойника нащупавший двойник -
Сквозь легкое лицо проступит — лик.
О, наконец тебя я удостоюсь,
Благообразия прекрасный пояс!
Горечью веет от этих строк, оказавшихся пророческими. Поэт часто может предвидеть события и свою судьбу. И как бы ни была решительна и смела Марина Ивановна, тяготы жизни, разлука с родиной настраивали ее на грустный лад. Она всей душой стремилась в Россию, никогда не считала себя эмигранткой (выехала из России за мужем — белым офицером), не писала хулу о советской стране, занималась творчеством. И стихи о России и Москве поддерживали дух автора, заставляли сохранять ту линию, которую Марина Ивановна выбрала изначально: никакой злобы против страны, взрастившей ее. Цветаева не приняла революцию. Всяческие перемены и кровавые распри были чужды ей. Но шли годы, и пристальнее она вглядывалась в далекую и желанную родину, радовалась ее успехам. Никакие красоты мира не могли заменить Марине Ивановне Россию, она была и осталась истинной патриоткой.
До Эйфелевой - рукою Подать!
Подавай и лезь.
Но каждый из нас - такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,
Что скушным и некрасивым
Нам кажется ваш Париж.
“Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?”

Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

.....
А между тем уже догорает короткий день; встали лиловые тучи с запада,
солнце ушло в них, и наступает тихий, зимний вечер. Над посиневшими снегами
залегает к востоку морозная мгла ночи. Сливается с нею вдали снежная дорога,
и мертвое молчание царит над степью. Только полозья тихо скрипят по снегу, и
задумчиво позванивает колокольчик: лошади идут шагом. Овсянки бесшумно
перелетают перед ними по дороге... Мужик на розвальнях пристал за нами
где-то на перекрестке, и заиндевевшая морда его шершавой, низенькой и
бокастой лошадки, которая трусит рысцой за нашими санями, равномерно дышит
теплым паром в мой затылок.
- Не наезжай! - раздается иногда голос нашего кучера среди мертвого
молчания поля.
И мужик тоже что-то покрикивает, соскакивает на раскатах и снова
бочком, на бегу, вваливается в свои дровни.
А кругом все темнеет и темнеет, и уже ночью въезжаем в знакомое село.
Ночь темная, но звездная; мелкие звезды содрогаются острыми синими
огоньками, крупные блещут переливчатым блеском разноцветных камней. На селе
еще краснеют кое-где оконца в смутно чернеющих избах... В чистом, морозном
воздухе звонко отдаются скрип порот или лай собачонки...
И чувство глубокого довольства и покоя наполняет душу, когда, наконец,
медленно въезжаешь на сугроб перед крыльцом освещенного и теплого
"деревенского домика!

II

- Но где же весна-то? - спросите вы.
А разве не весеннее радостное чувство наполняло душу на весь этот
веселый, солнечный день нашего путешествия в деревню? Разве не с весенним
чувством открывал я глаза, проснувшись на другое утро в детской?
В больших комнатах нашего старинного дома с утра всегда стоял синий
полусумрак. Это оттого, что дом был окружен садом, а стекла окон сверху
донизу зарисовал мороз серебряными пальмовыми листьями, перламутровыми,
узорчатыми папоротниками. Еще до чаю я успевал обегать все комнаты,
осмотреть все эти рисунки, сделанные морозом за ночь, и даже - побывать в
сенцах, где стоят лыжи...

Бунин Иван Алексеевич
«В деревне»